Неточные совпадения
Знакомые, любимые Варварой вещи приобрели приятно мягкие очертания, в углу задержался
тусклый отблеск
солнца и напоминала о себе вызолоченная фигурка Будды.
Все было неестественно и так же неприятно, как этот
тусклый день, бесцветное
солнце, остренький ветер.
Большое красное
солнце только что зашло, оставив за собой на горизонте
тусклое сияние.
Две струи света резко лились сверху, выделяясь полосами на темном фоне подземелья; свет этот проходил в два окна, одно из которых я видел в полу склепа, другое, подальше, очевидно, было пристроено таким же образом; лучи
солнца проникали сюда не прямо, а прежде отражались от стен старых гробниц; они разливались в сыром воздухе подземелья, падали на каменные плиты пола, отражались и наполняли все подземелье
тусклыми отблесками; стены тоже были сложены из камня; большие широкие колонны массивно вздымались снизу и, раскинув во все стороны свои каменные дуги, крепко смыкались кверху сводчатым потолком.
Мы все знали только до сих пор другие ее воспоминания — в мрачном, угрюмом городе, с давящей, одуряющей атмосферой, с зараженным воздухом, с драгоценными палатами, всегда запачканными грязью; с
тусклым, бедным
солнцем и с злыми, полусумасшедшими людьми, от которых так много и она, и мамаша ее вытерпели.
И, как меркнет свеча в блеске взошедшего
солнца,
тусклой и темной казалась молодость и жизнь перед тем великим и лучезарным, что должно озарить ее скромную голову. Нет оправдания.
Действительно, густой туман заволакивал выход с рейда, а на рейде носился легкий туман.
Солнце казалось
тусклым пятном. Было тепло и сыро и пахло банным воздухом.
Приближаясь к Лондону, «Коршун» все больше и больше встречал судов, и река становилась шумнее и оживленнее. Клубы дыма с заводов, с фабрик, с пароходов поднимались кверху, застилая небо. Когда корвет, подвигаясь самым тихим ходом среди чащи судов, бросил якорь против небольшого, утопавшего в зелени городка Гревзенда,
солнце казалось каким-то медным,
тусклым пятном.
Солнце уже показалось на горизонте в виде
тусклого большого пятна, когда Андрей Ильич пришел в заводскую больницу.
Катя встала с
солнцем. Выпустила и покормила кур. Роса блестела на листьях и траве. По затуманенной глади моря бегали под
солнцем и ныряли
тусклые красно-золотые змейки. По подъемам Кара-Агача клубились облака, но острая вершина его твердо темнела над розовым туманом.
Один… так точно! — Измаил!
Безвестной думой угнетаем,
Он
солнце тусклое следил,
Как мы нередко провождаем
Гостей докучливых; на нем
Черкесский панцырь и шелом,
И пятна крови омрачали
Местами блеск военной стали.
Младую голову Селим
Вождю склоняет на колени;
Он всюду следует за ним,
Хранительной подобно тени;
Никто ни ропота, ни пени
Не слышал на его устах…
Боится он или устанет,
На Измаила только взглянет —
И весел труд ему и страх!
Гулянье начали молебном. Очень благолепно служил поп Глеб; он стал ещё более худ и сух; надтреснутый голос его, произнося необычные слова, звучал жалобно, как бы умоляя из последних сил; серые лица чахоточных ткачей сурово нахмурились, благочестиво одеревенели; многие бабы плакали навзрыд. А когда поп поднимал в дымное небо печальные глаза свои, люди, вслед за ним, тоже умоляюще смотрели в дым на
тусклое, лысое
солнце, думая, должно быть, что кроткий поп видит в небе кого-то, кто знает и слушает его.
Человек со стекляшками повернулся перед
солнцем так, что пуговицы на его жилете издали
тусклое блистание, и отвечал...
Вдали от
солнца и природы,
Вдали от света и искусства,
Вдали от жизни и любви
Мелькнут твои младые годы,
Живые помертвеют чувства,
Мечты развеются твои…
И жизнь твоя пройдет незрима
В краю безлюдном, безымянном,
На незамеченной земле, —
Как исчезает облак дыма
На небе
тусклом и туманном,
В осенней беспредельной мгле…
Пусть
солнце тусклое, скупое
Глядится в невские струи;
Пусть, теша буйство удалое
И сея плевелы свои,
Толпы пустых, надменных, праздных,
Полны пороков безобразных,
В тебе кишат.
Кто знал его, забыть не может,
Тоска по нем язвит и гложет,
И часто мысль туда летит,
Где гордый мученик зарыт.
Пустыня белая; над гробом
Неталый снег лежит сугробом,
То
солнце тусклое блестит,
То туча черная висит,
Встают смерчи, ревут бураны,
Седые стелются туманы,
Восходит день, ложится тьма,
Вороны каркают — и злятся,
Что до костей его добраться
Мешает вечная зима.
А тут мертвая тишина, мягкие шаги молчаливых, не отвечающих на вопросы людей, звуки отпираемых, запираемых дверей, в обычные часы пища, посещение молчаливых людей и сквозь
тусклые стекла свет от поднимающегося
солнца, темнота и та же тишина, те же мягкие шаги, и одни и те же звуки.
В неделю я узнал всех обитателей уголка и кланялся, как знакомым, сторожам в синих блузах и молчаливым стрелочникам с
тусклыми лицами и блестящими на
солнце медными рожками.